My work in the Russian Board of the National Economy in 1918 -1920 and my business trip to Kharkiv in 1918.

I worked in the Siberian Trade Bank in Moscow in 1917. My son Alexander was born on 05 February 1918. It was terrible time. All private banks were closed in 1918 by Bolsheviks. I had not money and started to work for Bolsheviks in  the Russian Board of the National Economy. (Высший Совет Народного Хозяйства).

I was send to the Сonstituent Сongress of the Board of the National Economy of Ukraine to Kharkiv on 30 August 1918. This is my official letter to this Constituent Congress.

 There are some words about the events in Kharkiv in Summer 1918 in Russian (below).

http://www.novayagazeta.ru/comments/62663.html

Киевская грусть Леонид Млечин  журналист, историк

Трагедия Украины растянулась на столетие

13.03.2014

Оставшиеся в меньшинстве украинские большевики из Киева, где власть принадлежала Центральной Раде, перебрались в Харьков. Здесь 13 декабря 1917 года Всеукраинский съезд Советов провозгласил Украинскую Советскую Республику, назвал ее «федеративной частью России» и образовал правительство — Народный секретариат. Многие в ту пору недоумевали: что это за украинское правительство, члены которого не знают украинского языка и знать не хотят?

Эту власть Москва признала и обещала братскую помощь. 4 января 1918 года большевистский Харьков объявил войну самостийному Киеву. На помощь двинулась Красная армия.

Ответом стал Четвертый универсал Центральной Рады, принятый в ночь на 12 января: «Отныне Украинская Народная Республика становится самостоятельной, независимой, вольной, суверенной Державой украинского народа. Народная Украинская Держава должна быть очищена от направленных из Петрограда наемных захватчиков».

Одна Украина пошла войной на другую.

Центральную Раду признали Германия, Австро-Венгрия, Турция и Болгария. В ночь на 9 февраля 1918 года они поставили свои подписи под мирным договором с Украиной. Киев обещал поставить оголодавшей Германии и Австро-Венгрии около миллиона тонн зерна и полмиллиона тонн мяса. И попросил Берлин прислать войска для защиты от наступавших большевиков. Однако тактический выигрыш обернулся стратегическим поражением. Национальная власть сама призвала на Украину чужеземную армию. Этого ей не простили. Рада продержалась всего месяц.

 Власть взял бывший генерал царской армии Павел Петрович Скоропадский. Он выражал интересы зажиточных крестьян, помещиков, промышленной, финансовой и интеллектуальной элиты. На Украине установилась жизнь, близкая к нормальной. В Киев из России устремились все, кто бежал от советской власти. В Москве на Рождественском бульваре, где находилось украинское консульство, выстроились очереди ходатайствующих о разрешении выехать в Киев.

 «Я не буду описывать ни тех впечатлений, ни того настроения, которое охватило меня при путешествии по Украине, — вспоминал один из бежавших. — Они всякому понятны, кто побывал под режимом большевиков и вырвался из этого сумасшедшего дома. Киев по контрасту с городами Совдепии производил самое благоприятное впечатление. Нормальный уклад жизни, торговля, обилие продовольствия, правовые отношения — все это было целительным бальзамом для измученных физически и нравственно беженцев».

 Скоропадский расcчитывал на поддержку Берлина, которому была нужна сильная Украина — как противовес России и Польше. Но революция, разразившаяся в Германии в ноябре 1918 года, перечеркнула его надежды.

Пытаясь расколоть Украину и прибрать ее к рукам, Путин действует теми же методами, какими действовали Ленин и другие вожди большевиков в годы Гражданской войны. Они уже принесли успех в случае с Крымом. Сейчас разыгрывается карта "Донецкой республики", в состав которой в идеале собираются включить всю Восточную Украину.

Театр марионеток

Борис Соколов, 21.04.2014

 http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-www.cgi/http://grani.ru/opinion/sokolov/m.228092.html

 Все это уже было. Сразу же после взятия власти в Петрограде и Москве большевики озаботились установлением своего контроля над Украиной. В Киеве Центральная Рада 7(20) ноября 1917 года провозгласила Украинскую Народную Республику. Но ее власть не признали большевистские советы Донбасса, взявшие власть в Луганске, Макеевке, Горловке, Краматорске. Московский Совнарком создал Южный фронт во главе с Владимиром Антоновым-Овсеенко, который должен был действовать против Центральной Рады и Донского правительства атамана Каледина. В середине декабря 1917 года войска Антонова-Овсеенко заняли Харьков, и вскоре там под охраной красногвардейских штыков прошел Всеукраинский съезд советов, провозгласивший Украинскую социалистическую советскую республику и сформировавший Совнарком Украины, в котором практически не было украинцев. В годы Гражданской войны большевики считали главными для советской Украины не национальные, а социальные лозунги и относились к украинскому языку с подозрением. (Точно так же сегодня российские представители и их агенты на Украине называют "бандеровцами" всех, кто говорит по-украински.)

12 (25) января 1918 года Центральная Рада своим Четвертым универсалом объявила о выходе из состава России и о государственной независимости Украины. Но красногвардейцы из российских губерний, которыми командовал левый эсер подполковник Михаил Муравьев, быстро сломили сопротивление войск Центральной Рады и 8 февраля 1918 года заняли Киев, учинив там чудовищную резню.

Украинская же армия того времени была столь же слабой, как и сегодня. Она представляла собой разложившиеся и спешно "украинизированные" полки бывшей русской императорской армии, солдаты которых не хотели ни с кем воевать и стремились только домой. Секретарь (министр) Центральной Рады по военным делам Симон Петлюра понял, что необходимо формировать добровольческие части, и, уйдя 18 декабря 1917 года со своего поста, сформировал из добровольцев Гайдамацкий кош (полк), ставший самой боеспособной частью армии УНР и успешно дравшийся с войсками Муравьева. Однако из-за своей малочисленности он не мог изменить ход событий.

9 февраля 1918 года делегация Центральной Рады заключила в Бресте мирный договор с центральными державами (Германией и Австро-Венгрией) и обратилась к ним с просьбой ввести войска на Украину для борьбы с большевистским вторжением. А уже 12 февраля на 4-м областном съезде Советов рабочих депутатов Донецкого и Криворожского бассейнов в Харькове была провозглашена Донецко-Криворожская советская республика. Это псевдонезависимое образование должно было являться альтернативой УНР и противостоять ей в том случае, если советской России все же придется заключить мир с Германией и ее союзниками. Донецко-Криворожская республика претендовала на всю территорию левобережья Днепра. С ее помощью большевики рассчитывали сохранить контроль над промышленной Восточной Украиной. Однако уже в начале апреля войска центральных держав при поддержке украинских войск взяли Харьков, а в конце месяца – Луганск, после чего правительство Донецко-Криворожской республики ушло в Ростов-на-Дону, а после его захвата 4 мая казаками атамана Петра Краснова и немцами – в Царицын.

Центральные державы между тем 29 апреля 1918 года разогнали преимущественно социалистическую Центральную Раду и установили марионеточный режим гетмана Павла Скоропадского, бывшего свитского генерала. С его помощью изнемогавшие от блокады Германия и Австро-Венгрия надеялись произвести крайне необходимые им реквизиции продовольствия на Украине. Правительство Скоропадского не пользовалось никакой поддержкой в стране и после капитуляции Германии было легко свергнуто в середине декабря 1918 года в результате восстания, поднятого бывшими руководителями Центральной Рады Петлюрой и Владимиром Винниченко, сформировавшими Директорию УНР. Однако основное внимание новое правительство уделило поддержке Западно-Украинской народной республике (ЗУНР), чья армия после распада Австро-Венгрии сражалась с поляками за Восточную Галицию. Тем временем советские войска с севера уже 3 января 1919 года заняли Харьков, а 5 февраля – Киев. После этого 17 февраля была ликвидирована Донецко-Криворожская республика.

Ранее в большевистском руководстве рассматривались два варианта украинской политики: Донецко-Криворожская республика должна была либо войти в состав РСФСР, либо стать частью формально самостоятельной, но фактически полностью зависимой от РСФСР Украинской советской республики. Выбран был второй вариант, поскольку было сочтено полезным, чтобы в состав Украинской республики вошел пролетариат Донбасса, считавшийся устойчивым к украинскому национализму. Да и провозглашенному большевиками лозунгу права наций на самоопределение такая политика соответствовала лучше.

Между тем добить УНР в первой половине 1919 года большевикам не удалось. В конце августа, во время наступления Деникина на Москву, ее армия даже смогла на один день захватить Киев, но тут же была оттуда вытеснена деникинцами. А после поражения Вооруженных сил Юга России Красная Армия почти полностью заняла территорию УНР, оттеснив петлюровцев к фронту польских войск. Поляки к тому времени разгромили ЗУНР, оккупировав не только Восточную Галицию, но и Волынь. Положение УНР было критическим, поскольку страны Антанты ее не признавали и она не получила никакой военной и финансовой помощи. Поэтому в апреле 1920 года Петлюра заключил договор с Польшей. В обмен на дипломатическое признание и помощь в войне с советской Россией правительство УНР уступило Польше Восточную Галицию и Волынь, установив границу по Збручу. Однако, опасаясь украинского восстания на этих землях, поляки запретили Петлюре проводить мобилизацию в пограничных уездах советской Украины. В ходе советско-польской войны Петлюре так и не удалось создать боеспособной армии. Галицийская армия, его главная ударная сила при захвате Киева в августе 1919 года, не захотела воевать бок о бок со своими вчерашними врагами – поляками. Получилось так, что на Украине сражались главным образом чужие армии – русские красноармейцы, русские белогвардейцы, польские солдаты. Украинцы же в основном объединялись в вооруженные отряды вокруг местных батек вроде Григорьева или Махно, которые редко действовали за пределами своего уезда, примыкая то к одной, то к другой стороне.

По такой же схеме действовали большевики и на других бывших национальных окраинах Российской империи после капитуляции Германии. Уже 16 ноября 1918 года Красная Армия получила приказ наступать на территорию Эстонии и Латвии. 29 ноября главком Красной Армии Иоаким Вацетис получил приказ Ленина "оказать поддержку в установлении советской власти на оккупированных Германией территориях". А 17 декабря вышел манифест Временного рабоче-крестьянского правительства Латвии во главе с большевиком Петром Стучкой. Оно противостояло Народному совету во главе с Карлисом Ульманисом, провозгласившему 18 ноября в Риге независимость Латвии. На основе верной большевиками дивизии латышских стрелков была спешно сформирована латышская Красная Армия, которая с помощью русских красноармейских частей заняла в январе 1919 года практически всю территорию Латвии, оставленную немцами. У правительства же Ульманиса своих войск тогда еще не было.

В Эстонии 21 ноября 1918 года власть была передана немцами Временному правительству Константина Пятса. Поскольку поддерживавшие большевиков эстонские части были немногочисленны, главную роль во вторжении в Эстонию играли русские и латышские части 7-й советской армии. 29 ноября красноармейцы заняли Нарву, и там была образована Эстляндская трудовая коммуна, которую 7 декабря признал Совнарком РСФСР. Однако на сторону правительства Пятса встали большинство эстонских национальных формирований, и оно было поддержано Антантой и соседней Финляндией. В результате уже в феврале 1919 года Красная Армия была вытеснена из Эстонии.

В дальнейшем активизация армий Колчака и Деникина заставила большевиков на время отказаться от советизации Балтии. В Москве рассчитывали, что после победы в советско-польской войне прибалтийские государства легко можно будет оккупировать, даже если их, как и Польшу, поддержит Антанта. 30 июля 1920 года, в разгар советского наступления, в только что захваченном Белостоке было провозглашено создание Временного революционного комитета Польши во главе с Дзержинским. Комитет ранее был сформирован в Смоленске и должен был после взятия Варшавы провозгласить создание Польской советской республики, для чего готовился Всепольский съезд советов рабочих и крестьянских депутатов. Но разгром Красной Армии под Варшавой на время снял вопрос о поглощении Польши и Прибалтики с повестки дня.

А вот в Закавказье Ленин и его товарищи фактически получили карт-бланш. По первоначальному плану послевоенного переустройства мира державами-победительницами в Первой мировой войне ответственность за Турцию и Закавказье должны были принять США. Однако Америка так и не ратифицировала Версальский договор, а другие страны Антанты после поражения Колчака и Деникина не стали защищать Закавказье от большевиков. И 27 апреля 1920 года советские войска перешли границу Азербайджана и почти без сопротивления заняли Баку, в тот же день провозгласив образование Азербайджанской советской социалистической республики. Армия мусаватистской Азербайджанской демократической республики в это время вела войну с Арменией за Карабах, Зангезур и другие пограничные территории и практически не оказала сопротивление советскому вторжению.

Советизация Армении была отсрочена советско-польской войной. Только 29 ноября 1920 года группа армянских большевиков вместе с войсками советской 11-й армии вошла в город Иджеван и провозгласила установление советской власти в Армении. Дашнакское правительство только что проиграло войну с кемалистской Турцией и вынуждено было 3 декабря по Александропольскому миру уступить туркам большую часть армянской территории. Советские войска не встретили сопротивления и 4 декабря заняли Ереван. Часть дашнаков перешла на сторону большевистской власти при условии, что они будут участвовать в правительстве и не подвергнутся репрессиям. Когда это обещание было нарушено, дашнаки подняли восстание и 18 февраля 1921 года заняли Ереван. Но когда соседняя Грузия была оккупирована, вернувшаяся оттуда 11-я армия 3 апреля отбила Ереван.

Грузинская Демократическая Республика, где правили социал-демократы (меньшевики), была самым демократическим из закавказских государств. В стране проходили свободные выборы, действовали политические партии (под запретом была только компартия), существовала свобода слова. 12 января 1921 года ЦК РКП(б) принял решение советизировать Грузию, несмотря на то что ее независимость была признана мирным договором от 7 мая 1920 года и советская Россия обязалась не вмешиваться во внутренние дела республики. 6 февраля приказом командующего Кавказским фронтом Владимира Гиттиса была создана группа войск Тифлисского направления. 12 февраля грузинские большевики образовали в нейтральной зоне между Арменией и Грузией ревком. 15 февраля Ленин телеграфировал Реввоенсовету 11-й армии: "Цека рассматривает операции РВС 11 как местную защиту повстанцев нейтральной зоны от грозящего им истребления со стороны белогвардейцев... Разумеется, мы ожидаем от РВС 11 энергичных и быстрых действий, не останавливающихся перед взятием Тифлиса..." 16 февраля 1921 Ревком Грузии во главе с Филиппом Махарадзе провозгласил "Грузинскую советскую республику" и обратился с просьбой о военной помощи к правительству РСФСР. В тот же день советские войска с трех сторон вторглись в Грузию. Грузинская армия, уступавшая противнику по численности и вооружению в два с половиной раза, сражалась упорно, но 18 марта вынуждена была капитулировать.

Еще одна попытка создать марионеточную власть с целью "легального" присоединения чужой территории была устроена в начале советско-финской войны 1939-1940 годов, когда в оккупированном городе Териоки была провозглашена "Финская демократическая республика" во главе с коминтерновцем Отто Куусиненом. Однако эта затея никакой поддержки в Финляндии не получила. Мужественное сопротивление финской армии и помощь со стороны Англии, Франции и США помогли Финляндии сохранить независимость и заключить компромиссный Московский мир, после чего правительство ФДР преобразовали в правительство Карело-Финской ССР, куда вошла большая часть отторгнутых у Финляндии территорий.

Таким образом, большевистская экспансия терпела неудачу лишь в тех случаях, когда отпор ей со стороны новых независимых государств сочетался с поддержкой этих государств со стороны Запада (Антанты). Когда же такой поддержки не было, государство гибло. Большевики использовали нехитрую, но эффективную тактику: инспирировали выступление меньшинства из числа собственной агентуры, которое призывало на помощь российскую Красную Армию. Москва также использовала в своих интересах межнациональные конфликты на территории новых государств, в частности, украинско-польский и армяно-азербайджанский.

Вряд ли сегодняшняя Украина устоит против российского давления, если не получит поддержки в виде жестких финансово-экономических санкций против России и военной помощи от стран НАТО. Если же политика Москвы, нацеленная на расчленение Украины, окажется успешной, постсоветское пространство может возвратиться примерно в то состояние, в котором пребывали бывшие национальные окраины Российской империи в годы Гражданской войны.

My work in the Russian Board of the National Economy in 1918 -1920.
1918, Board of the National Economy, Kharkiv, Moscow, Ukraine, ВСНХ, Госплан, Сonstituent Сongress, 

Показательный процесс контрреволюционной организации СВУ в Украине в Харькове 09 - 19 марта 1930.

I found this very intersting information about Show Trails in Kharkiv, Ukraine in 1930 on

 http://www.day.kiev.ua/ru/article/ukraina-incognita/kogo-ne-postavim-na-koleni-perestrelyaem

The information from this post in Russian is below:

9 марта 1930 года в Харьковском оперном театре начался судебный процесс «Спілки визволення України (СВУ)». 19 апреля 1930 г. Верховный суд УССР за «контрреволюционную деятельность» и участие в СВУ осудил к разным срокам наказания всех 45 человек, которые сидели на скамье подсудимых. Среди них: 2 академика ВУАН, 15 профессоров высших учебных заведений, 2 студента, 1 директор средней школы, 10 учителей, 1 теолог, 1 священник УАПЦ, 3 писателя, 5 редакторов Института украинского научного языка, 2 кооператора, 2 законодателя, 1 библиотекарь. 15 подсудимых работали в системе Всеукраинской академии наук (ВУАН).

Академик Сергей Александрович Ефремов был назначен на роль лидера «СВУ». Ячейками действия «СВУ» были объявлены Всеукраинская академия наук (ВУАН) и Украинская автокефальная православная церковь.

В обвинительном акте утверждалось, что «СВУ» ставила задачу «свергнуть Советскую власть на Украине путем вооруженного восстания с помощью чужеземных буржуазных государств и реставрировать капиталистический строй в форме «Украинской Народной Республики».

В одной из передовых статей журнал «Більшовик України» в 1930 г. писал: «В процессе СВУ украинский пролетарский суд... судит в исторической ретроспективе весь украинский национализм, националистические партии... их недостойные идеи буржуазной самостийности, независимости Украины». Олицетворением национального возрождения Украины были представители академической интеллигенции, а также деятели Украинской автокефальной православной церкви.

Как вспоминал Борис Матушевский, один из следователей по делу СВУ Соломон Брук на допросах повторял: «Нам нужно украинскую интеллигенцию поставить на колени, это наша задача — и она будет выполнена; кого не поставим — перестреляем». А Григорию Голоскевичу, автору «Словника живої української мови», тот же Соломон Брук говорил: «Эх, следовало бы всю Украину перестрелять, но, к сожалению, — нельзя. Но вас, украинских интеллигентов, мы всех уничтожим».

В «Докладной записке Председателю ГПУ УССР В.А. Балицкому» от 1 декабря 1929 года значится: Следствием по делу «СВУ» вполне установлено следующее.

1. ЦЕЛЬ «СВУ» — свержение Советской власти и установление независимой демократической Украинской Народной Республики...

8. АКАДЕМИЧЕСКАЯ ЛИНИЯ.

А. Использование ВУАН, как опорного пункта и базы организационной деятельности «СВУ» и превращение ее в антисоветский оплот...

Е. «ИНАРАК» в Институте Украинского Научного Языка (Холодный, Кривинюк, Шарко, Страшкевич, Дубровский, Левченко и др.) как ячейка «СВУ».

Институт Украинского Научного Языка (ИУНЯ), организованный в 1921 году, имел задание создать 35 терминологических словарей. Одним из редакторов ИУНЯ был Кирилл Осьмак — член Центральной Рады первого периода, работник Генерального Секретарства, кооператор, агроном по специальности. Он работал над созданием словаря сельскохозяйственной терминологии на 60 печатных листов. В марте 1928 года был арестован по делу свекольной кооперации (это была война с НЭПом), и выслан на три года за пределы Украины. В 1930 году был напечатан макет Словаря сельскохозяйственной терминологии, но фамилии Кирилла Осьмака там нет. Этот словарь, как и другие, созданные тогда же, есть в библиотеке Института украинского языка. Есть там и два номера «Вісника Інституту Української Наукової Мови»: первый — за 1928 год, второй и последний, — за 1930 год, когда Институт был фактически ликвидирован.

В рамках почтения памяти тех, кто был репрессирован по делу «СВУ», стоило бы сделать выставку этих изданий и других, касающихся тех событий. В Отраслевом архиве СБУ есть следственные дела на тех, кто сидел на скамье подсудимых в Харьковской опере на процессе «СВУ». Наверное, Отраслевой архив СБУ также приобщился бы к тому, чтобы эти следственные дела нашли место на соответствующей выставке.

Кирилла Осьмака арестовали по делу «СВУ» в марте 1930 года в Курске, куда он был административно выслан в 1928 году, и после короткого формального следствия в Москве постановлением ОСО («Особого совещания») при коллегии ОГПУ отправили на 3 года в концлагерь в Коми АССР.

Меня, дочери Кирилла Осьмака, тогда еще не было на свете. Не было меня и тогда, когда отца арестовали в третий раз во время «Большого террора». Случилось это 29 января 1938 г. в селе Катино на Рязанщине, где он работал агрономом колхоза «Новая жизнь». Следствие длилось 25 месяцев. Обвинения базировались на абсурдных лжесвидетельствах, одно из которых такое: «На почте Осьмак мне сказал, что хочет поехать в Москву в Кремль и убить Сталина».

Жертвой «Большого террора» стала  также жена К. Осьмака Мария Васильевна Юркевич, выпускница Бестужевских высших женских курсов, учительница русского и немецкого языков в местной школе. Не выдержав моральных пыток, она 11 ноября 1938 года наложила на себя руки, бросившись под паровоз на станции Кремлево.

В 1939 году был арестован Николай Ежов, нарком НКВД, и назначен наркомом Лаврентий Берия. «В 39 г. началось оздоровление атмосферы. 20 февраля 1940 г. меня освободили, сбросив все подлые обвинения, которые тяготели надо мной более двух лет», — так написал мне отец в 1958 году из Владимирской тюрьмы.

В четвертый раз и до самой смерти Кирилла Осьмака арестовали во время облавы — «чекистско-войсковой операции», в сентябре 1944 г. на Дрогобытчине. Он в селе Дорожеви залечивал раны, полученные во время столкновения сотен УПА, которые вместе с Главным штабом УПА и Президентом Украинской Главной Освободительной Рады (УГОР) Кириллом Осьмаком прорывались на восток через линию фронта.

Кирилл Осьмак, как и все участники освободительного движения, в рядах ОУН и УПА боролся за Украинское Самостийное Соборное Государство, то есть за то, что было продекларировано в Конституции СССР 1936 года, но вопреки этой декларации приговор ОСО — 25 лет тюрьмы.

В 1995 году я смогла ознакомиться со следственными делами Кирилла Осьмака, моего отца, одного из 30 тысяч репрессированных по делу «СВУ». На основании следственных дел и писем Кирилла Осьмака из Владимирской тюрьмы я составила 41 том Летописи УПА «Президент УГВР Кирило Осьмак».

Для статьи я использовала книгу Владимира Пристайко и Юрия Шерстобита «Справа «Спілки Визволення України». Невідомі документи і факти». Киев, ИНТЕЛ, 1995. Я искренне благодарна им, что они на историческом, архивном и научном уровне подняли и проанализировали трагическую страницу истории украинского народа.

На примере преследований моего отца из представленных документов видно, как формировалось следственное дело одного из тридцати тысяч украинских интеллигентов, которых власть ради своего тотального господства обрекла на уничтожение.

ДОКУМЕНТЫ

Меморандум о гр. Осьмаке К.И., составленный по материалам дела СВУ

В Киеве в этом году ликвидирована контрреволюционная организация «Спілка Визволення України» (СВУ), которая имела своей целью объединение всех кругов шовинистической интеллигенции на платформе Соввласти и установления на Украине буржуазно-демократического строя.

Программные принципы СВУ сводились к:

а) передаче земли за выкуп крестьянам;

б) возвращению колхозной и совхозной земли бывшим собственникам;

в) возвращению национализированных предприятий бывшим собственникам;

г) выплате украинской части долгов бывшей России зарубежным странам;

д) политической внешней ориентации на Германию, под протекторатом которой мыслилось существование Украинской Народной Республики.

Киевский центр СВУ был связан с зарубежной СВУ, в состав которой входили известные деятели бывшего правительства УНР и Гетьманщины.

СВУ возникла в 1926 г. На начальном периоде своего существования организация была разделена на пятерки, под руководством центральной пятерки в составе: академика Ефремова1, идеолога и руководителя украинского национального движения, бывшего Председателя Совета Министров УНР — Чехивского2, бывшего министра иностранных дел Никовского3, известного украинского деятеля Дурдукивского4 и др.

В 1927 году организация перестроилась по профессиональному признаку, создавая группы из лиц одной профессии или из служащих одного учреждения. Такая структура СВУ давала ей возможность использовать для своей цели самые разнообразные сферы культурной и общественной деятельности, Академию Наук, школы, автокефальную церковь, кооперацию и пр.

Опорной базой существования СВУ была ВУАН (Всеукраинская Академия Наук). При ВУАН было несколько клеток СВУ. Одной из таких клеток была ИНАРАК («Институтская ассоциация работников активистов»)5 при Институте Украинского Научного Языка.

Следствие установило, что ИНАРАК проводил конспиративные политические заседания, влиял на отбор научных сотрудников института из антисоветских элементов, проводил сбор средств на антисоветские мероприятия (строительство памятника Петлюре и т.п.).

Осьмак Кирилл Иванович до высылки был редактором сельского отдела при Институте Украинского Научного Языка. По показаниям члена руководящей пятерки СВУ Дурдукивского и активных членов СВУ Холодного6, Туркала7, Кривенко8 и других Осьмак до своего ареста был членом СВУ и активно участвовал в организационной деятельности ИНАРАК’а. Осьмаку давали ответственные поручения по осуществлению организационного влияния в Институте, в его помещении иногда проводились организационные собрания ИНАРАК’а. Осьмак на заседаниях всегда настаивал на необходимости углубления конспирации.

После высылки Осьмака на заседаниях ИНАРАК’а проводился сбор денег для семьи Осьмака.

Осьмак был выслан как участник контрреволюционной организации агрономов кооператоров во главе с Головко (Дмитрием Гавриловичем) и Болозовичем (Авксентием Антоновичем), участие его в СВУ тогда не была разоблачена.

Нач. СОУ ГПУ УССР Горожанин, 

нач. 2 отделения СО Козельский

Начальнику СО ОГПУ г. Москва 25 ноября 1929

В 1928 г. нами была ликвидирована в Харькове и Киеве контрреволюционная организация правых украинских националистов в свекольной кооперации — агентурное дело «Трест». Организация эта во главе с Головко Д.Г. и Болозовичем А.А. осуществляла работу по созданию украинской крестьянской партии и занималась вредительством в отрасли специальной сельскохозяйственной кооперации.

22/VІ—28 г. законченное следственное дело было направлено нами в ОГПУ и постановлением ОС (Особое Совещание — Н.О.) при Коллегии ОГПУ от 24/ІХ—28 г. участники организации осуждены к заключению в концлагерь и высылке за пределы Украины.

Среди высланных есть бывший научный сотрудник Украинской Академии Наук Осьмак Кирилл Иванович, который проживает в Курске.

Как видно из имеющегося «Меморандума», Осьмак принадлежал к контрреволюционной организации Головко — Болозовича, в то же время был членом СВУ и принимал участие в деятельности ИНАРАК’а («Институтской ассоциации работников активистов») при Институте Украинского Научного Языка. Поскольку специально привлекать Осьмака к следствию в деле СВУ нецелесообразно, мы считаем необходимым поставить о нем вопрос на Особом совещании ОГПУ и заключить его в тюрьму в концлагере.

Нач. СОУ ГПУ УССР Леплевский, 
нач. СО ГПУ УССР Горожанин

Из протокола допроса 7, 13 марта 1930 года

По существу заданных мне вопросов заявляю, что к контрреволюционной организации «Спілки Визволення України» я не принадлежал и не знал о существовании этой организации до того момента, когда об этом было напечатано в официальной прессе. Вместе с тем заявляю, что не знал и о существовании организации «ИНАРАК» и также не принимал в ней никакого участия. Названных мне лиц, свидетельствами которых я обвиняюсь в принадлежности к «ИНАРАКу», знаю как сотрудников Института Украинского Научного Языка. Холодный является директором этого института, Кривинюк — ученый секретарь института, Туркало — редактор института. Дурдукивского я знаю как заведующего школы в Киеве, в которой учились мои дети и где я бывал на родительских собраниях.

С целью налаживания организационной деятельности ИУНЯ, по инициативе директора Холодного с октября или с ноября 1927 года практиковались частные совещания активных работников института, которые сходились в частных помещениях у Холодного, Гладкова9, Дубровского10, Туркало, в том числе дважды в моей квартире. В этих совещаниях принимали участие работники института Холодный, Кривинюк, Туркало, Гладкий, Шарко11, Лениченко12, Шелудько13, Паночини14 (бывал редко из-за его болезни), Дубровский и я.

Что касается участия других лиц. Я не помню среди них Кондратюка и Дегтяря. В частных совещаниях за время с октября-ноября в 1927 г. до конца февраля 1928 года они участия не принимали.

С I/III—28 года я в этих совещаниях также не принимал участия, поскольку 5/Ш—28 г. был арестован и с того времени в Киеве не проживал.

В частных совещаниях принимали участие те активные работники института, которые одинаково желали наладить организационную работу института, ввести рабочий порядок, избавиться от кустарщины и добиться того, чтобы работами института фактически руководил его Президиум. Научные работники института, которые не солидаризировались с такими убеждениями, на совещания не приглашались. Поскольку не все работники института из-за упомянутых соображений могли приглашаться на эти частные совещания — они проходили не в стенах института, а в частных квартирах. По тем соображениям, чтобы не обижать коллег, которые не приглашались на эти частные совещания активных работников института, — совещания проходили не в институте, а в частных квартирах и с постановлениями этих совещаний другие работники института не могли ознакомиться.

Утверждаю, что на этих совещаниях в период с октября-ноября и до 1/ІII—28 г. (в момент моего фактического участия в этих совещаниях) никаких разговоров не только политического, а даже личного содержания не было.

Я ничем не могу объяснить свидетельства Холодного и других, которые есть в распоряжении ОГПУ, о моей будто-то принадлежности к СВУ, поскольку это является сплошной клеветой.

В дополнение к моим предыдущим показаниям могу сказать, что в период с октября-ноября 1927 г. до 1-го марта 1928 г. я принимал участие в частных совещаниях актива научных работников Института УНЯ, которые в то время, когда я в них принимал участие, имели (целью — Н.О.) исключительно подготовку наиболее острых вопросов академического и организационного содержания жизни института и полностью чистосердечно свидетельствую, что никакие вопросы политического содержания вообще, а тем более антисоветского содержания на этих совещаниях не ставились. Эти совещания не имели при мне никакого названия, кроме совещания актива научных сотрудников Института УНЯ.

Все пять-шесть совещаний, которые состоялись при моем участии, были посвящены решению таких вопросов, как создание инструкций для составления словарей, проблеме механического словаря и дезорганизаторской деятельности механической секции и самого составителя механического словаря, о положении для ИУНЯ как научно-исследовательского института и других мелких вопросов. В решении некоторых принципиальных вопросов при утверждении инструкций для составления словарей — я расходился с Холодным и другими работниками института. Я стоял на точке зрения обязательного издания русско-украинских словарей, что свидетельствует, что к русскому языку и русской культуре у меня было полностью объективное отношение. При составлении терминологических словарей я всегда имел в виду две задачи: это обеспечение как можно более быстрого и естественного усвоения украинским народом достижений культуры человечества, а с другой стороны — установление полностью нормальных отношений между русским и украинским народами.

Заключение в деле №61515

В 1930 году марта 15 дня Я ... Соловьев, рассмотрев следственное дело, нашел. Материалами следствия по делу ликвидированной на Украине контрреволюционной организации СВУ и показаниями целого ряда арестованных членов СВУ Дурдукивского, Холодного, Туркала, Кривинюка — Осьмак разоблачается в принадлежности к СВУ.

Следствием по делу СВУ установлено, что Осьмак до своего ареста в деле «Трест» в марте 1928 года был членом СВУ и активно участвовал в организационной деятельности на нелегальных собраниях ИНАРАК, некоторые из которых проходили в квартире Осьмака. С целью конспирации все члены ИНАРАК имели «клички», которые фиксировались в протоколах собраний. Осьмак на этих собраниях всегда и особенно настойчиво настаивал на углублении конспирации.

Виновным в принадлежности к СВУ и ИНАРАК’а не признал и свидетельствовал, что как об ИНАРАК, так и о СВУ ничего не знал до той поры, как об этом было опубликовано в прессе. Что он действительно принимал участие в нескольких совещаниях группы актива института, но, что он в то время не знал, что эти совещания и являются совещаниями ИНАРАК’а. Такие совещания Осьмак называет частными совещаниями актива научных сотрудников ИУНЯ, которые созывались с целью налаживания организационной деятельности института, ввести рабочую дисциплину, освободиться от кустарщины в терминологической деятельности и т.п.

В своих показаниях Осьмак заявил, что политические темы на совещаниях в его присутствии вовсе не обсуждались.

Считаю: обвинение Осьмака Кирилла Ивановича считать доказанным.

Выписка

Из протокола заседания коллегии ОГПУ (судебное) от 23 марта 1930 г.

Во изменение предыдущего постановления Осьмака Кирилла Ивановича подвергнуть заключению в концлагерь сроком на 3 года.

1 Ефремов Сергей Александрович (1876 — 1939) — выдающийся украинский политический и общественный деятель, академик, вице-президент ВУАН, литературовед, публицист. Погиб в лагерях ГУЛАГа 10.03.1939 г.

2 Чехивский Владимир Мусиевич (1876 — 1937) — выдающийся украинский политический и церковный деятель, профессор, идеолог УАПЦ. На процессе СВУ 19.04.1930 г. приговорен к смертной казни. Впоследствии приговор заменен на 10-летнее заключение. Расстрелян 3.11.1937 г. в урочище Сандармох (Карелия, Россия).

3 Никовский Андрей Васильевич (1885 — 1942) — выдающийся украинский государственный деятель, политик, литературовед, журналист.

4 Дурдукивский Владимир Федорович (1874 — 1938) — выдающийся украинский общественный деятель, литературовед, критик, педагог. На процессе СВУ осужден на 8 лет лишения свободы. 31 декабря в 1937 г. приговорен к расстрелу. Приговор исполнен 18.01.1938 г.

5 «Институтская ассоциация работников активистов». На самом деле — Институтские совещания редакционного актива.

6 Холодный Григорий Григорьевич (1886 — 1938) — директор ИУНЯ, математик, осужден 15.04.1930 г. на процессе СВУ на 8 лет лишения свободы, 14.02.1938 г. приговорен к расстрелу.

7 Туркало Константин Тимофеевич (1892 — 1979) — редактор ИУНЯ, приговорен на процессе СВУ к 3 годам лишения свободы условно. Эмигрант. В 1949 г. выехал из Германии в США. Умер в 1979 г.

8 Кривенко, в действительности Кривинюк Михаил Васильевич (1871 — 1944) — редактор ИУНЯ, осужден на процессе СВУ на 3 года лишения свободы условно. Трагически погиб в Свердловске 1.09.1944 г.

9 Гладкий Николай Дмитриевич (1890 — 1942) — биолог, активный участник движения за нормализацию украинского языка.

10 Дубровский Виктор Григорьевич (1876 — 1937?) — лексикограф, сотрудник ИУНЯ, приговорен на процессе СВУ к 3 годам лишения свободы. В 1935-1936 гг. находился в ссылке в Казахстане, где 1.12.1937 г. осужден на 10 лет лишения свободы и этапирован в Сибирь. Погиб в лагерях ГУЛАГа.

11 Шарко Вадим Викторович (1882 — ?). — профессор, математик, сотрудник ИУНЯ, осужден на процессе СВУ.

12 Ленниченко М.А. — физик, сотрудник ИУНЯ.

13 Шелудько Дмитрий (1892 — 1954) — языковед и литературовед, в 1927 г. переехал в Болгарию.

http://valkiriarf.livejournal.com/262095.html

В год "великого перелома", как называют 1929 год в советской истории, было сфабриковано дело о "вражеском заговоре" украинских академиков. В газете "Правда" (22 ноября 1929 г.) было опубликовано сообщение ГПУ УССР о раскрытии заговора украинских контрреволюционеров из так называемого СВУ - "Спілки визволення України" ("Союза освобождения Украины"). Среди них было 5 врачей - известных ученых - теоретиков. Им было предъявлено обвинение, что, они - "…проводили медицинский террор" против большевиков". Газета писала, что - "…медицинская группа своей террористической свирепостью выделялась среди других".

Процесс по “делу СВУ” был открыт 9 марта 1930 г. в переполненном зале Харьковского оперного театра. Подробно изучил материалы процесса и осветил их в печати М. Мирский (1999). На скамье подсудимых оказались 45 обвиняемых — видных представителей украинской интеллигенции во главе с вице-президентом ВУАН (Всеукраинской академии наук), известным ученым С.А. Ефремовым. Было объявлено, что все они входили в контрреволюционную организацию “СВУ”, которая имела своей задачей свергнуть советскую власть в Украине. Обвинительное заключение поддерживал видный партийный деятель А.П. Любченко, который выступал в качестве “главного общественного обвинителя (от ВЦСПС)”.

Среди 45 подсудимых было пять врачей - руководитель медицинской секции ВУАН А.Г.Черняховский и члены секции А.А.Барбар, В.В.Удовенко, В.Я.Подгаецкий и Н.А.Кудрицкий. Это были известные в Украине люди, специалисты по теоретической медицине. Обвиняемых могло быть и больше. Во время следствия подвергались аресту профессора Киевского медицинского института Н.П. Вашетко, М.П. Нещадименко, С.С. Дяченко, А.И. Крупский, Г.С. Руденко.

Александр Григорьевич Черняховский был представителем известной врачебной династии (его старший и младший братья были профессорами-хирургами). Он посвятил себя гистологии и стал видным ученым: известны, например, его тонкие исследования нервных клеток. Как специалист-гистолог он работал в лаборатории испанского ученого, нобелевского лауреата Рамон-и-Кахаля. С 1919 г. профессор А.Г.Черняховский заведовал кафедрой гистологии и эмбриологии Киевского медицинского института.

Владимир Яковлевич Подгаецкий в 1923 г. основал в Киевском медицинском институте кафедру гигиены труда и много внимания в своих научных исследованиях уделял различным проблемам гигиены сельскохозяйственного производства.

Гигиенистом был и Владимир Васильевич Удовенко. Он несколько лет работал в Бердичевском уезде, где занимался, главным образом, вопросами санитарии и гигиены. В 1923 г. стал профессором, заведующим кафедрой общей гигиены Киевского медицинского института.

Аркадий Алексеевич Барбар и Николай Антонович Кудрицкий были научными сотрудниками ВУАН и одновременно преподавали в Киевском медицинском институте: первый был старшим ассистентом, а другой — профессором. Как и вышеназванные ученые, они в своей практической деятельности не были связаны с лечением больных. Таким образом, на скамье подсудимых оказались врачи по образованию и ученые по роду выполняемой работы, представители теоретических медицинских специальностей. Все они были из старой интеллигенции, которую тогда по указанию партийной номенклатуры считали “буржуазной” и соответственно относились к ней, как к чужеродному элементу.

Сотрудники ГПУ, арестовав пятерых украинских ученых-медиков, нашли в их биографиях немало “темных пятен”. Так, выяснилось, что Подгаецкий, Барбар, Кудрицкий и Черняховский - в прошлом социал-демократы. Кроме того, Подгаецкий оказался бывшим членом Центральной Рады, а Барбар - сотрудником Министерства здравоохранения Украины при гетмане Скоропадском. Удовенко в царской России был земским врачом, а Черняховский совсем недавно, в 1928 г., совершил поездки в Берлин и Мадрид.

Правда, уже на суде скороговоркой прозвучали и факты другого рода. Так, адвокат Ривлин сообщил, что благодаря А.А. Барбару и другим товарищам 3 тысячи раненых красноармейцев, оставленных в Киеве после отступления Красной Армии, были признаны гражданскими больными, и никто из них не пострадал. Говорилось о том, что В.В. Удовенко, простой врач до революции, был крупным специалистом и поэтому в 1923 г., при советской власти, получил кафедру экспериментальной гигиены. Приводились и некоторые другие факты, рисовавшие подсудимых отнюдь не как “врачей-бандитов”. Однако все это суд не принял во внимание: доминировал суровый обвинительный тон.

Обвинение, которое было предъявлено на процессе в Харькове ученым-медикам, названным "членами медицинской группы СВУ", поражало абсурдностью, нелепостью и чудовищной несообразностью. Оказывается, члены медицинской группы СВУ, обсуждая вопрос о том, как относиться к больным коммунистам, решили относиться к ним враждебно и вместо того, чтобы их лечить, уничтожать их. На предварительном следствии Барбар якобы так и заявил - "Большевики не вызывают жалости и не заслуживают врачебной этики".

"Медицинскую группу" СВУ называли "черным кабинетом", - писала одна из центральных газет "Комсомольская правда". - В "черном кабинете" уважаемые профессора и академики тихонько обсуждали важный и сложный вопрос: как им, врачам, легче и тише уничтожить коммунистов... Вот вы, коммунист, заболели и пригласили врача. По мнению "черного кабинета", заседавшего в Киевском медицинском институте, врач должен явиться к вам, пощупать пульс, посмотреть язык, узнать, с какого года вы состоите в партии, ...и отправить вас к праотцам. В "черном кабинете" заседали "мягкотелые интеллигенты" и думали - "Что будет мягче и интеллигентнее: травить больных коммунистов ядом или бактериями?"... Эти - "мягкотелые интеллигенты" сейчас гнутся перед советским судом. Мягкотелость не помешала им изобрести жесточайшую систему "медицинского террора".

Еще дальше пошла "Правда". Центральный партийный орган заклеймил "всех этих врачей-бандитов" как невиданных доселе преступников, заявив, что - "…этой своей террористической свирепостью медицинская группа выделяется среди других групп СВУ".

В ходе процесса обвинение не представило никаких доказательств "медицинского террора" или "террористической свирепости врачей-бандитов", хотя их и вынудили каяться во всех мыслимых и немыслимых грехах. Вот, например, что сказал в своем заявлении суду А.Г.Черняховский - "Я чувствую за собой вину, которая заключается во вредительской политической работе; особенно меня мучит сейчас то, что я был связан с заграничной эмиграцией. Я очутился в рядах врагов трудящихся Украины потому, что у меня националистические элементы играли преимущественную роль над политическими". Таким образом, ни о каком "медицинском терроре" "врач-бандит" Черняховский не сказал ни слова. Не сделали на процессе внятных заявлений о "медицинском терроре" и другие "врачи-бандиты". Однако и сказанного ими было достаточно для обвинения. Не доказательная база, а взятый большевиками на вооружение тезис "признание вины - царица доказательств" стал из-за своей простоты всеобщей нормой уголовного процесса.

Украинский юрист А. Болабольченко несколько лет назад познакомился со всеми 250 томами "дела СВУ" и не нашел там ни одного фактического доказательства преступлений или вины кого-нибудь из 45 подсудимых, в том числе, разумеется, и пятерых врачей. Ни тогда, в 1930 г., ни потом никто "не обратил внимания", что "врачи-бандиты" по роду своей деятельности не занимались медицинской практикой и, следовательно, даже при желании не могли проводить пресловутый "медицинский террор". Есть веские основания считать, что авторство этого высосанного из пальца обвинения принадлежит самому Сталину. В 1992 г. в архиве ЦК КПСС был обнаружен следующий документ - письмо Сталина руководителям Украины С.В. Косиору и В.Я. Чубарю (В. Акопов, 2001).

Шифром

Харьков — Косиору, Чубарю.

Когда предполагается суд над  Ефремовым и другими? Мы здесь думаем, что на суде надо развернуть не только повстанческие и террористические дела обвиняемых, но и медицинские фокусы, имевшие своей целью убийство ответственных работников. Нам нечего скрывать перед рабочими грехи своих врагов. Кроме того, пусть знает так называемая "Европа", что репрессии против контрреволюционной части спецов, пытающихся отравить и зарезать коммунистов-пациентов, имеют полное "оправдание" и по сути дела бледнеют перед преступной деятельностью этих контрреволюционных мерзавцев. Наша просьба согласовать с Москвой план ведения дела на суде.

И.Сталин

2.1.30 г. 16-45”.

Вероятно, "вождь народов", узнав, что среди арестованных по "делу СВУ" есть медики, тут же и придумал пресловутые "медицинские фокусы, имевшие своей целью убийство ответственных работников". Совершенно ясно, что в медицинских науках "корифей науки" разбирался откровенно слабо, а о том, что в медицине существуют клинические и теоретические специальности, и вовсе, может быть, не подозревал. Никто так и не решился подсказать ему, что абсурдно приписывать попытки "отравить и зарезать коммунистов-пациентов" ученому-гистологу или гигиенисту.

Однако тон обвинениям врачей был задан. И хотя выдержать его на процессе, судя по показаниям подсудимых, не удалось, дело было сделано - всему миру было сообщено о преступной деятельности “врачей-бандитов”, которые к тому же подумывали о возможности нарушить “так называемую врачебную этику” и считали возможным осуществить “медицинский террор”, - как сказал прокурор Ахматов, - "…использовать медицинскую науку для уничтожения творцов пролетарской революции".

Естественно все врачи были осуждены, а это чудовищное обвинение еще долго тяготело над медициной. Государственной политикой было воспитание у общества ненависти к "буржуазным интеллигентам" и "спецам". Машина пропаганды постоянно клеймила их в прессе, что, естественно, сказывалось на отношении общества к врачам.

Для более полного представления об остроте ситуации уместно напомнить названия некоторых статей, опубликованных врачами и юристами в те годы: "К судебной ответственности!", "К итогам дискуссии о служебной ответственности врачей", "О профессиональной ответственности врача", "Врач, больной и закон", "Ближе к рабоче-крестьянским массам" и другие.

Реакция в стране последовала незамедлительно. Еще не кончился суд, не был вынесен приговор, а отклики уже последовали. Например, общее собрание медицинской секции ВАУН приняло резолюцию, в которой решительно отмежевалось от "контрреволюционной кучки" своих бывших коллег, решило исключить "фашистских наемников" из медсекции и настаивало на исключении их из профсоюза и лишении права заниматься врачебной деятельностью. Таким образом, даже коллеги, хорошо знавшие "фашистских наемников" как ученых-теоретиков, выдвинули абсурдное требование лишить их права на то, чем они не занимались, — права на врачебную деятельность, то есть на лечение больных.

Процесс по "делу СВУ" продолжался почти полтора месяца, и, 19 апреля 1930 г. был объявлен приговор. Врачи А.А. Барбар, В.В. Удовенко, В.Я. Подгаецкий получили по 8 лет тюремного заключения, А.Г. Черняховский — 5 лет, Н.А. Кудрицкий — 3 года (условно). По тем временам — шел еще только 1930 год — это было очень суровое наказание.

Почти 60 лет тяготел над именами видных украинских ученых-медиков этот суровый приговор. И только 11 сентября 1989 г. Пленум Верховного суда Украины отменил несправедливый приговор, реабилитировал не только врачей, но и всех, кто был осужден по "делу СВУ".

Дальнейшую судьбу тех, кого называли тогда "врачами-бандитами" была не менее трагична М. Мирский (1999).

Только Профессор А.Г. Черняховский уже в 1934 г. оказался на свободе, но на прежнее место работы - заведующим кафедрой Киевского медицинского института - его не взяли. Он устроился на рядовую должность в "опорном пункте" во Всеукраинском институте экспериментальной медицины в Сталино (Донецк), но позже возвратился в Киев, где работал в отделе экспериментальной онкологии Института экспериментальной биологии и патологии. В 1934 - 1938 гг. он выполнил ряд интересных исследований, таких, например, как об иннервации опухолей, о чем доложил на I съезде онкологов УССР (Киев, 1938). Умер А.Г. Черняховский в 1939 году.

Н.А. Кудрицкий, единственный из врачей, который был осужден условно, тоже не смог вернуться на работу как профессор Киевского медицинского института. Он зарабатывал на хлеб литературным трудом. В 1931 г. в Харькове вышла его брошюра на украинском языке "Детям - гигиенические условия жизни и труда". Дальнейших следов Н.А. Кудрицкого найти не удалось.

Что касается трех остальных врачей, то их судьбу установил А. Болабольченко. Судьба эта трагична. А.А. Барбар, почти отбывший весь срок наказания, 9 октября 1937 г. был приговорен к смертной казни и 3 ноября 1937 г. расстрелян. В эти же дни был осужден и расстрелян и В.Я. Подгаецкий, тоже чуть-чуть не успевший отбыть весь срок наказания. В.В. Удовенко 25 ноября 1937 г., через три дня после того, как окончился его 8-летний срок, был приговорен к расстрелу и погиб 8 декабря 1937 г.

Можно добавить, что трагичной оказалась судьба и главного общественного обвинителя А.П. Любченко, председателя Совнаркома УССР, который в предвидении неизбежной гибели в застенках НКВД 30 августа 1937 г. покончил жизнь самоубийством.

Общей тенденцией, практически всех дел, инспирируемых чекистами, была зловещая закономерность, когда под крышу одного "дела" собирали, как можно больше "соучастников", а затем, отпочковывали еще несколько дел. Именно таким образом создавался миф о всеобщем заговоре вредителей, что служило подтверждением тезиса И. Сталина об обострении классовой борьбы, и, развязывало руки для повального терр